Павел Головин

Павел Головин - вокал, гитара

Павел ГоловинСвежий воздух
Вот стоишь на вершине горы. На скале. Перед тобой – зеленая долина до самого горизонта… Я видел такое не раз. Взбираешься почти на три тысячи метров. Облака уже ниже тебя. И ты срываешься и паришь… Полет. Пространство. Ощущение свободы. Стремление вверх, ввысь, в атмосферу… Наша музыка – она вот такая. Когда адреналин переполняет. На полном вдохе!
Мы – объединение людей. Нельзя нас рассматривать с точки зрения – кто лидер, кто нет. Делаем все всегда вместе. Богдан в основном пишет тексты, но дорабатываем вместе. Иначе, я уверен, ничего бы не получилось. Бывает и ругань, и радости, и шутки… Нормальный живой коллектив. Творчество – общий процесс.

Почему «Предел Контроля»? Для меня это, во-первых, философское понятие, а во-вторых, это очень жесткое психологическое – состояние личности. Предел Контроля может быть разным. Кто-то, когда все достало, может выйти в последний раз на крышу, кто-то в этой точке предела может взяться за стакан, кто-то садится за руль и несется на бешеной скорости, кто-то с флагами на площадях самовыражается. А кто-то берет в руки гитару и выходит на сцену. Это тот момент, когда вскрываешь душу и говоришь: «Все…» Все наши тексты, в какой-то мере, об этом. Предел Контроля – это кульминация. Наивысшая точка кипения, после которой что-то происходит. Перерождение, катарсис, взрыв и выход на новый уровень.
Какие мы? Зрелые. Думающие. Живые. Прямые. Главное – настоящие. И, конечно, романтики неисправимые.

Бывает, нас ругают за сложность текстов и материала. Но я бы и не занимался этим, если бы это было «ха-ха-хи-хи», что-то несерьезное. Можно спеть и веселую песню, но по душе что-то осмысленное. Сокровенное, внутреннее, чтоб было, о чем задуматься.

Мы часто в суете в жизни перестаем думать… Дальше кошелька, кармана, рта не смотрим… Кто-то, сидя в кабаке, кидает кости в играющих музыкантов (утрирую, конечно), совсем не думая, что музыкант в этот момент что-то чувствует и старается это до тебя донести… Музыка должна заставлять, на самом деле, задуматься. Что у тебя и вокруг есть на сегодняшний день? Во что верить? В наших текстах – свои образы. Настоящие чувства. Какие-то сокровенные моменты осмысления. То, что нас самих зацепило. Вообще люблю жизнь. Люблю людей. Люблю любить. Мы говорим не о конце света, не о грустном. Мы говорим – о начале и втором дыхании!

Начало
Помните 1980-е? В школе у нас был ансамбль – играли в местном ДК. И меня пригласили играть на барабанах в младшей группе ансамбля «Цунами». Помню первый концерт на каком-то слете: «Мы бродячие артисты… Мы в дороге день за днем…» А потом в Машиностроительном техникуме, нам было всего по 16 лет, в 1988-м создали группу «Южный Крест», и в ней я тоже сначала был барабанщиком.
Затем как-то все пошло кубарем… Алкоголь, легкие наркотики. Чудом, мне кажется, в тот момент первая волна наркомании не захлестнула всех нас. Между собой, мы многое пробовали по дурости, но никогда не допускали иглу. Могли понюхать, покурить, съесть, но иглу – никогда. Доходило до серьезных стычек в группе. Кое-кто потом все равно пробовал. Когда мы это почувствовали, был серьезный скандал, и мы с человеком расстались, из группы выгнали. Может, жестко, но, считаю, правильно.

Некоторые тексты, музыка нового проекта претерпевали в процессе работы изменения. Что-то мы изменяли с легкостью, а что-то – как бы нас ни пинали, заставляя, например, убрать слова про «наркотическое средство» – мы не меняли. Мы и здесь откровенны с собой и слушателями. Много чего было. И наше поколение стояло буквально на лезвии. И кто знает – где хорошо, где плохо, где лево, где право? Приходилось идти прямо, боясь и того, и другого… Это тоже все пережито. Какие-то образы взяты из реальности, какие-то – по памяти, из пережитого прошлого. У нас у всех есть дети, в том числе взрослые. Будут ли они задумываться о таких вещах?

Рок-клуб
В 1987–1988-м появился первый Тюменский рок-клуб. Гюзель, Роман Неумоев, Мирослав Немиров… В ДК «Строитель» был маленький такой зал, в нем разбрасывали маты, валялись на них, читали свои стихи – просто в воздух, даже не глядя, кто. Один заканчивал, другой начинал. Поэтические такие были тусовки.
И на Мене собирались. По-разному. Где свистнули – там собрались. Потом старшие товарищи пробили комнату в ДК «Геолог» – квадратов 7–8, малюсенькую. Одни барабаны занимали ее всю, а мы по стенкам ютились. Вот тогда начинались свои первые песни: «Все рушится, падают здания, как спичечные коробки…» В «Южном кресте» такие стихи писались… Нам казалось, что это шедеврально. И может быть, так и было. Репетировали, как и все тогда – ходили стучали по табуреткам по квартирам.

Ящик
Время шло, все взрослели, надо было зарабатывать, семья… После вуза в 1995-м устроился в «телеящик» – на ГТРК «Регион-Тюмень», сначала звукорежиссером, потом журналистом. Начали делать свою информационную программу, и с музыкой как-то пришлось завязать, это были 1997–1998-е годы… Сложная была ситуация в группе. Перед ДДТ сыграли на разогреве во Дворце спорта, а потом мне лично пришлось выбирать: журналистика или музыка, на все сил и времени не хватало. С журналистикой пошло хорошо, видел в ней для себя прогресс. Так что группа на тот момент замолчала. И с 1998-го по 2009-й я практически не играл.

Взаимообмен
Я всегда был на виду – конферанс, журналистика, политика, публичная административная работа. Но ощущение, когда ты на сцене с группой, ни с чем не сравнимо. Это взаимообмен энергетикой с аудиторией. Мы можем ругаться и спорить на репетициях, но когда на сцене – это кайф. От того, что мы вместе, от того, что звучим. Это своеобразный наркотик.

Ловишь это ощущение – целостности музыки со своим голосом – просто мурашки бегут. Когда я вживаюсь в эти песни – пою в студии, один в изолированной комнате, сам с собой – есть только строчки и образы, которые ты сам себе создаешь. И выходя после записи голоса, минут пять–десять просто прихожу в себя. Тот мир, в который мы погружаемся во время исполнения – осознания своих же песен – он искренний, настоящий. Это новый вдох, может быть, глоток свежего воздуха. Для нас самих, в первую очередь.

Мы не революционеры. Кто-то бьет себя в грудь, начинает играть в желто-оранжевые игры… А я просто делаю это потому, что эта музыка меня цепляет. Без всяких понтов. Играем ту музыку, которая нравится, прежде всего, нам. Кайф ловлю от того, что играю! Мне действительно кажется, что надо находить в жизни то, что тебя по-настоящему цепляет, полностью и целиком. Поэтому, может, и дайвингом занимаюсь. Я в жизни нашел основной для себя кайф, в который ныряю и ощущаю кучу эмоций. Погружаешься в свой мир, в который веришь, тобой созданный…
Мне за наши песни не стыдно. И выходим на сцену отдавать их людям – с открытой и честной душой. Если из тысячи человек, которые их слушают, десять или пусть даже двое задумаются, что-то для себя поймут и еще поймают наш энергетический посыл – просто здорово. Не зря живем, значит…

Это – мое
Когда собрались снова, появилась цель: создать музыку достойного уровня, за которую не будет стыдно и перед музыкантами, и перед слушателями, и перед родными, перед знакомыми и незнакомыми. Я в тот момент задумался о математике музыки. И когда вот так, серьезно, подошли к процессу, внутри меня будто прозвенело: «Ты можешь. Получается». Я поверил. Может, потому, что профессионалы поддержали. В моей жизни сыграли важную роль два Сергея: Бобунец завертел это все с профессиональной колокольни, а Большаков сделал так, чтобы все зазвучало. После этого мы вообще начали по-другому относиться к тому, что делаем.

Стиль
Долго не могли определиться со стилистикой – одна песня была регги, другая «у костра», третья в стиле U2, четвертая – какой-нибудь рок-н-ролл… Солянка такая. Помог Буба: после первого «Катись, Квадрат!» настоятельно рекомендовал поработать со стилем, найти что-то свое, более цельное. Переслушали море разной музыки: и электронной, и романтической, и рок-н-ролльной, и экспериментальной… Открыл для себя The National. Слушали Coldplay, U2, The Cure. Заодно поняли, что делаем совершенно новый проект.

Музыканти человек
Если спросить меня: «Кто ты?», отвечу: «Человек». Верю в то, что мир создан для добрых людей. Да, дерьма всякого хватает, но жить надо с верой в то, что мир для добрых. Миром правит любовь. Любовь – и есть бог. Где-то я это слышал… Но ведь в самом деле, всеми нашими действиями управляет любовь, тяга к чему-то. Главное вот что: я настолько люблю все вокруг, и настолько мне все нравится, что могу об этом спеть – о любви! Любовь во всем – это не просто слова. Это реальность!

Кроме того, музыка – это самореализация. Мой друг, которого уже нет, всю жизнь хотел написать книгу. Не хватало времени, сил… А может, если бы занялся, не спился бы и был бы жив. Хочешь – делай! Выплескивай, реализовывай то, что для тебя важно!

У меня в жизни наступали разные моменты, когда достигал предела возможности контролировать самого себя. И этот предел в очередной раз наступил. Когда-то я занимался музыкой, потом много чем еще: бизнес, журналистика, политика, музейная деятельность. И в какой-то момент устал себя контролировать и заставлять себя что-то делать через силу. И в итоге все равно пришел в музыку.
Что дальше? Не знаю… Целый мир, огромный мир перед нами и ждет нас!